В глубине же степи — на горизонте ей стали видны следы человеческой деятельности — обработанные участки земли, и в дымке угадывались человеческие постройки. А примерно на полпути от леса до мест человеческого обитания находился некий артефакт — т. е. деталь, не вписывающаяся в ровную степную зелень. Эльфийка решила рассмотреть его поближе, и взгляд ястреба, послушный её воле, устремился к этой детали. Вскоре стало видно, что это — тоже продукт человеческого труда, а именно — довольно высокая наблюдательная вышка, изготовленная из дерева. Возле неё зоркий эльфийский взор, умноженный на зоркость ястребиного ока, заметил какое-то особенно сильно шевеление травы, там определённо находилось какое-то теплокровное животное — но тут взгляд устремился непосредственно к вышке, т. е. к её верхней площадке.

Взгляд Миралиссы проник внутрь, и ей стало видно, что вышка не пуста — внутри находились двое. Людей. Один — самый обычный парень: среднего роста, худощавый, без особых примет. Зато второй выглядел куда как более оригинально — по комплекции и накачанности мышц более всего он напоминал сбросившего шкуру медведя, к тому же собирающегося впасть в зимнюю спячку, судя по огромному брюху. Но возникшее было сомнение в принадлежности к человеческому роду тотчас же рассеялось при одном взгляде на его лицо — пухлое и младенчески наивно-добродушное. Эльфийка прекрасно видела, что наблюдение за лесом, откуда могут нагрянуть враги, им давно уж прискучило. Если, конечно, люди вообще когда-либо этим наблюдением занимались — а сейчас они сидели на полу и были заняты опорожнением некоего металлического сосуда, содержащего, судя по реакции худощавого (который, глотнув, судорожно закашлялся и попытался занюхать рукавом) — отнюдь не водичку и даже не пиво, а нечто куда покрепче.

Медведеподобный спокойно отобрал у него сосуд и неторопливо сделал глоток — без особых, впрочем, эмоций, медленно, не спеша смакуя напиток… Вдруг на самой периферии поля зрения он уловил нечто — даже не само движение, а тень движения, намёк на движение.