Миралисса — взрослая — открыла глаза.

— Да, это возможно! — прошептала она. — Я должна сделать!

Точно так же, как в воспоминании, она всмотрелась в тряпицу — и увеличение всё росло и росло — был виден узор нитей, видна их структура, вот они уж как канаты, вот рассматривается отдельный волосок ниточки, что тоже становится толстым как бревно…

— Где же, где это! — Миралисса стремилась всё увеличивать и увеличивать разрешающую способность. Наконец она увидела нарушение целостности картины — вещество начало казаться составленным из отдельных частей, которые при дальнейшем увеличении, которое произошло резко — рывком! — становятся похожими на шарики с туманной внешней границей, и были видны изредка вспыхивающие в их глубине искорки. Шарики не были неподвижны — они совершали какие-то периодические движения, несогласованные — каждый шарик — свои, но сблизиться друг с другом не могли. Стоило им приблизиться, как между ними дугой вырастала неяркая голубоватая молния — и они отлетали в разные стороны. Какое-то время Миралисса просто любовалась этой неведомой картиной, этим вечным движением под тихую и печальную музыку.

— Нам говорили, что всё на свете состоит из мельчайших частиц, но я не верила… — потрясённо продолжала шептать эльфийка. — А если попробовать вот так!

Повинуясь движениям эльфийки, шарики начали синхронные колебания со всё увеличивающейся амплитудой, в процесс вовлекаются всё новые и новые шарики, молнии сверкают ярче и ярче, музыка, вернее некоторые ноты начинали было звучать громче, но… синхронность нарушается. Где-то в середине массива колеблющихся шариков происходит разбалансировка, и колебания их вновь стали слабыми и хаотичными. Музыка вновь стала тише.